Мехк-Кхел

Независимый интернет-портал Ингушетии

Погода

RSS В иностранной прессе

Контакты

  • Электронная почта: mehkkhelonline@gmail.com

Архивы

Ссылки

Р. Албаков-Мяршхи: ВОЛЧЬЯ КАША

Есть у сердца – трудная работа,

 Когда сердцу хочется полета,

 Когда сердцу хочется любить —

 Нелегко его остановить…

 (Р.Бузуртанов. Строки из

стихотворения, посвященного

 Ю.Х.Темирханову)

 

Территория формирования этноса, образно говоря, является материнским лоном и колыбелью этноса, так как человек – биологическое существо, которое под влиянием ландшафта, климатических и других условий ареала обитания совместно с членами своего коллектива и других коллективов, участвующих в формировании этноса, вырабатывает определенные приспособительные механизмы: физические, психологические, речевые, культурные, поведенческие и другие, которые помогают не только выжить, но и, в возможной мере, улучшить условия существования своего сообщества. Обычно этот процесс не наносит вред условиям ареала обитания этноса, не несет характера радикальных изменений и экономических катастроф, а несет эволюционный характер. Понятно, что этот процесс – взаимоприспособления разных человеческих коллективов касается и выработки одинаковых стереотипов поведения — элементов языка, культуры и быта, в том числе и религиозных обрядов, политических и экономических укладов, элементов одежды и вооружения и многое др. Вырабатывающиеся стереотипы у каждого этноса свои собственные, особенные, которые и позволяют этносам отличить себя от других и осознавать (определять) себя этим, а не другим этносом.

Самосознание (самоопределение) этноса со стереотипом поведения закономерно приводит к возникновению в сознании понятия «Мать Родина», без которой этнос не представляет своего существования и готов принести за нее любые жертвы, особенно его пассионарная часть.

 Цитата из рукописи Ю.Х. Темирханова

 

Юсуп Хусейнович Темирханов. Человек, которого в нашей республике мало кто не знает. Родился 29 сентября 1939г в хуторе Заводской г. Орджоникидзе ЧИ АССР, в семье служащего.

Самые яркие воспоминания из детства, как и у многих его сверстников – депортация 23 февраля 1944г. Голод, холод, теснота в «скотском» вагоне и трупы, трупы, засыпанные снегом. «Папа, зачем их закопали в снег, им же будет холодно?», — спросил маленький Юсуп своего отца. «Ничего сынок — они потом согреются…», — процедил сквозь зубы отец, заглотнув комок, подступивший к горлу.

Чтобы хоть как-то проявить гуманность к обреченным людям командование приказало один раз в день выдавать пищу, спецпереселенцам – каша и кипяток, но те, кто это варево готовил, не отличались человечностью и состраданием к беспомощным старикам, женщинам и детям.… То, что они готовили не иначе как «бурда» не назовешь – есть это было невозможно…

На определенных участках пути в вагоне дежурили солдаты и однажды один из них, заметив подвижного и любознательного мальчика, обратился к Юсупу, — «Эй волчонок, ты похудел, на кружку, поешь кашки», мальчик попробовал варево, поморщился и, сплюнув отвратительный глоток, проголосил, — «Я не буду кушать волчи каша, ты сам кушай!». У солдата в глазах появились крупные слезы – где-то там, в Воронеже или Саратове бегает его, такой же постреленок, мальчонка-сынок…. «Дядя ты, почему плачешь?» — с детской искренностью спросил Юсуп. «Да жалко вас…», — ответил солдат, смахнув рукавом невольно накатившиеся слезы, и достав из кармана сверток, вынул внушительный кусок от сахарной головки, протянул мальчику, — «Возьми сынок сахарку – он сладкий».

Слух об этой истории быстро разошелся по составу, и на коротких остановках люди подходили к вагону Юсупа и приносили ему что-нибудь сладкое – кто сахар, кто печенье. Отец возражал, — «В эшелоне много детей, отдайте им…». «Нет!», — отвечали люди, — «пусть этот мальчик выживет и никогда в жизни не ест «волчьей каши».

Конечный пункт – Северный Казахстан колхоз Баянды Петропавловского района (Петропавловск на Ишиме). Людей встретили лютый мороз, очень много снега и мало саней, запряженных быками и лошадьми. Отец Юсупа знал кумыкский язык и, услышав казахскую речь, обратился к ним на кумыкском, оба языка принадлежат к тюркскому диалекту. Этот случай помог быстро найти общий язык с местным населением – оказывается не головорезы и людоеды, а обыкновенные люди…. Отношение к прибывшим депортантам изменилось, и для большинства детей нашлись тулупы, а немощных компактно разместили на подводах.

В 1946г., уже в г. Фрунзе Киргизской ССР Юсуп пошел в школу, учился очень хорошо и закончил на серебряную медаль, английский язык помешал получить золотую.

В 1956 году, когда была объявлена реабилитация, все депортированные испытали неизмеримую радость. Юсуп впервые увидел слезы в глазах отца, это были слезы радости и счастья. В том же году он окончил школу, а летом 1957 года самовольно и самостоятельно отправился на Родину, на перекладных до Москвы, а оттуда поездом в г. Назрань. Его дядя был уже там, но его адреса Юсуп не знал и на вокзале в Назрани долго размышлял, как быть дальше. Заметив растерянного юношу, к нему подошел пожилой мужчина и спросил «Кто ты, чей ты?» Насторожившись, Юсуп ему ответил. Улыбнувшись, мужчина ласково посмотрел на него и сказал «Пойдем со мной, мальчик. Вечером твой дядя будет у меня в гостях».

Вскоре, после счастливой встречи дядя спросил его о планах. Юсуп собирался поступать в Нефтяной институт в г. Грозном. Попытка поступить в институт не удалась из-за предвзятого отношения представителей приемной комиссии к лицам чеченской и ингушской национальности. Буквально за два дня до окончания приема документов Юсуп подал свои документы в Медицинский институт г. Орджоникидзе, студентом которого и стал после успешной сдачи всех экзаменов.

В 1964г. он окончил Медицинский институт с отличием на красный диплом. Юсуп подавал большие надежды и был рекомендован в аспирантуру, для продолжения учебы, чтобы в дальнейшем серьезно заниматься наукой. Но его преподаватель по терапии Сафар Эльбердович Нальгиев, сказал ему однажды: «Если хочешь стать настоящим врачом, ты должен сам испытать себя на практике, что ты собой представляешь».

Получив распределение в с. Кантышево, проработал там врачом три года до призыва в армию в 1968г. В армии молодой лейтенант, военврач, Юсуп Темирханов, легко прижился и остался служить. Воинскую службу начал в должности начальника медслужбы саперного батальона. Вскоре получил назначение замначальника медслужбы дивизии в должности эпидемиолога.

География его воинской службы началась в Грозном, затем Чехословакия, Ленинград – учеба в Военно-медицинской Академии, затем три месяца в Афганистане, в командировке по подготовке специалистов медицинской службы для обеспечения боевых действий в горах. Службу продолжил в г. Ростов – на — Дону в должности начальника оргпланового отдела медслужбы Северо-Кавказского Военного Округа, затем до увольнения в запас работал начальником интернатуры медицинского состава. В его послужном списке много наград – орденов, медалей и благодарностей от командования.

Вся армейская дистанция полковника медицинской службы Темирханова прошла в постоянном совершенстве своего профессионального уровня и заботе по подготовке молодых военных медицинских кадров.

И сегодня, изучив тонкости мануальной терапии, он ежедневно помогает людям, принимая больных у себя дома в г. Карабулаке. Его пациенты – грудные младенцы, молодые, взрослые и пожилые люди. Чуткий и внимательный человек с тонкими манерами, Юсуп Темирханов, вызывает у своих пациентов безграничное доверие и благодарность.

В 1992г. подав в отставку, Ю.Х. Темирханов приехал на Родину и проделал титаническую работу по оказанию медицинской помощи беженцам из Пригородного района Северной Осетии. С 1993 по 1995г.г. работал министром здравоохранения РИ. В этот период наша республика сделала большой скачок в развитии сферы здравоохранения.

Сегодня в свободное от работы время Юсуп Хусейнович занимается историческими и философскими изысканиями, публикуется в местной печати и издает брошюры собственного сочинения. Неутомимый и благородный человек, всю свою жизнь посвятил служению людям.

 * * *

Я бежал туда, где нет пешеходов.

Я бежал туда, где нет машин.

Я бежал туда – поклониться Восходу…

Я бежал туда, я очень спешил…

 

Раскрываю дорожный блокнот сновидений,

Погружаюсь в его мимолетную зыбь,

Разменяю года на избыток недели, –

Лишь бы, было, куда от себя уходить…

 

Моя суета – это рана в пространстве сомнений…

Моя правота – это брешь в кутерьме пустоты…

Я прячусь в тени немоты сожженных деревьев,

Я вдыхаю отраву, которая с небом на ты.

 

Пролетаю над кровлей чердачного свода,

Над столичной тоской однодневных затей,

Над которой раскинула плед непогоды

Петербургская мистика Белых ночей…

 

Я имею законное право на жизнь без надежды,

В том мире, где нет притяженья к отрадам весны…

И музыка света на Землю спускается реже,

И спасают меня восковые, безумные сны…

 

На стерильном дне городских трущоб

Ветер рассыпал капли хрусталя,

А на площадях в чопорном бреду

Блеяли «Козлы» празднуя «Убой»,

 

Распиная Век, разжигая страх

Слепо ищут брод в жиже передряг.

Расторопный блеф башенных часов

Гимнами звенел, цифрами суля…

 

Я бежал туда, где нет пешеходов.

Я бежал туда, где нет машин.

Я бежал туда – поклонится Восходу…

Я бежал туда к «руинам души»…

Р. Албаков-Мяршхи

Оставить новый комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

© 2018. Республика Ингушетия, Назрань. Мехк-Кхел.
Яндекс.Метрика