Мехк-Кхел

Независимый интернет-портал Ингушетии

Погода

RSS В иностранной прессе

Контакты

  • Электронная почта: mehkkhelonline@gmail.com

Архивы

Ссылки

Открытое письмо (на тему осетино-ингушских отношений)

Открытое письмо

(на тему осетино-ингушских отношений)

 

В новостях телерадиокомпаний Осетии и Ингушетии от 17 апреля 2018 года дается обзорная информация следующего содержания:

… Вчера во Владикавказе прошло совместное заседание Советов общественных палат Северной Осетии и Ингушетии… В частности:

Председатель общественной палаты Северной Осетии Нина Чапланова отмечает:

«… Нашли очень много точек соприкосновения…»

Председатель общественной палаты Ингушетии М-Г. Дзагиев заявляет: «… Мы говорили сегодня с нашими коллегами из Северной Осетии о том, что нельзя зацикливаться в своей скорлупе. Отношения Северной Осетии и Ингушетии находятся на нормальном уровне, их надо укреплять и развивать…»

Эта информация натолкнула нас обратиться к следующему материалу и получить некоторые пояснения.

 

 

ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ ОЦЕНКА СОБЫТИЙ ОКТЯБРЯ-НОЯБРЯ 1992 г. В ПРИГОРОДНОМ РАЙОНЕ И г. ВЛАДИКАВКАЗЕ РСО

Из доклада министра юстиции Республики Ингушетия М-Г. Дзагиева

 

Событиям октября-ноября 1992 г. в Пригородном районе и г. Владикавказе Республики Северная Осетия, явившимися логическим завершением длительного процесса нарушения прав человека, в отечественных и зарубежных исследованиях уделяется мимолетное внимание, сказал докладчик.

В Российской Федерации лишь дважды предпринималась попытка дать этим событиям политическую оценку. Одну из них в виде проекта изложил на страницах «Независимой газеты» С. М. Шахрай, будучи министром по делам национальностей и региональной политики, а вторая в далеко незавершенном виде и недостаточно конкретно прозвучала на заседании Совета Безопасности России.

Обе эти оценки в концептуальном и фактическом изложении не выдерживают критики. Полное оправдание одной стороны, значительно превосходящей по численности и иным показателям, придание событиям окраски вынужденных мер, аппелирование к Закону «О реабилитации репрессированных народов», как к акту, повлекшему негативные процессы, откровенное игнорирование норм международного права – все это характерно для проекта, подготовленного С. М. Шахраем.

Совершенно очевидно, что проект был сделан в угоду тех, кто как-то был причастен к событиям и так или иначе способствовал их развитию, а впоследствии заинтересован в укрывательстве истинных обстоятельств совершенных деяний.

В Российской Федерации на различных уровнях власти неоднократно поднимался вопрос о даче сначала правовой, а затем политической оценки событиям октября-ноября 1992 г.

Мы полагаем, что оценка должна состоять их двух показателей, тесно взаимосвязанных и дополняющих друг друга и характеризующих политическую и правовую стороны единого акта. Это тем более так еще и потому, что преступные деяния, совершенные тогда, носят чисто политический характер, мотивом их совершения являются политические интересы.

Целью настоящего доклада является объективно, на основе свидетельского и фактологического материала, с учетом ситуации, сложившейся сейчас, по прошествии 2-х лет, дать политическую и правовую оценку событий октября-ноября 1992 г. в Пригородном районе и г. Владикавказе Республики Северная Осетия.

Далее докладчик дает научное обоснование терминам «конфликт» и «агрессия» применительно к событиям осени 1992 года в Пригородном районе и городе Владикавказе и делает вывод, что их нельзя назвать «конфликтом», и они совершенно не являются «агрессией».

Докладчик, останавливаясь на историческом аспекте проблемы, говорит:

— Ингушская Автономная область была образована в 1924 г. при упразднении Автономной Горской Советской Социалистической Республики и расчленении ее по национальному признаку. Тогда были образованы две автономные области – Ингушская и Северо-Осетинская. Город Владикавказ, где размещались высшие партийные, советские и хозяйственные органы обеих областей, был выделен в самостоятельную административную единицу РСФСР.

В 1934 г. Ингушская автономная область была объединена с Чеченской автономной областью в единую Чечено-Ингушскую область, ставшую в      1936 г. автономной республикой с центром в Грозном, а Владикавказ, основанный в 1784 г. вблизи ингушского села Заурово и являвшийся административным и культурным центром Ингушетии, волевым решением был передан в 1933 г. Северной Осетии.

В 1944 г. все ингуши и чеченцы были насильственно высланы в Среднюю Азию и Казахстан, а ЧИАССР ликвидирована. Места традиционного проживания ингушей – Пригородный. Галашкинский, Ачалукский и Пседахский районы – были переданы Северной Осетии.

Депортация, осуществленная сталинским режимом и осужденная мировым сообществом – это трагедия, оставившая глубокие следы в жизни ингушского народа. Достаточно сказать, что после восстановления Чечено-Ингушской Автономной Республики в 1957 г. численность населения сократилась на треть в результате холода, голода и болезней. Кроме того, в отношении ингушского народа так и не была применена полная реабилитация: лучшая часть территории Ингушетии – Пригородный район – была отторгнута и передана Северной Осетии. Здесь следует отметить, что ни одного документа, подтверждающего и закрепляющего на законном основании статус части Пригородного района за Северной Осетией, не было и нет.

Говоря о причинах возникновения событий, докладчик подчеркнул, что в течение многих десятилетий к ингушскому населению, проживающему на этой части территории, со стороны властей Северной Осетии применялись различные акции, ограничивающие права и свободы граждан, унижающие их честь и достоинство.

Власти Северной Осетии издавали акты об ограничении прироста населения в Пригородном районе и о запрещении прописки, при приеме на работу и учебу в отношении ингушей применялась дискриминация. Достаточно назвать циркуляр Совета Министров СОАССР 1956 г., запрещающий прописку возвращающихся ингушей, продажу им домов и квартир, постановление Совета Министров СССР № 183 от 5 марта 1982 г. «Об ограничении прописки в Пригородном районе Северо-Осетинской АССР» и постановление Верховного Совета СОАССР от 14 сентября 1990 г. «Об ограничении механического прироста населения в Северо-Осетинской ССР». Указанные постановления противоречили Конституции Российской Федерации и Конституции самой Северной Осетии.

Осложнение ситуации в Пригородном районе Северной Осетии, населенном преимущественно ингушами, связано прежде всего с принятием Верховным Советом РСФСР 26 апреля 1991 г. Закона «О реабилитации репрессированных народов». Указанный Закон вселил надежду на полную политическую, экономическую, социальную и территориальную реабилитацию ингушского народа. В Пригородном районе более 450 строений, в том числе и жилых помещений, которые до 1944 г. принадлежали гражданам ингушской национальности, но находились, в основном, во владении Осетии.

Власти Северной Осетии сразу же восприняли в штыки Закон «О реабилитации репрессированных народов», полностью отвергая все его положения. Впоследствии северо-осетинское руководство неоднократно пыталось протащить в него изменения и дополнения, исключающие территориальную реабилитацию репрессированных народов. Однако, как известно, эти попытки не увенчались успехом.

После принятия Закона в Ингушетии проходили митинги, носящие мирный характер, на которых отмечалась необходимость восстановления территориальной целостности республики. В связи с этим, ссылаясь на обострение ситуации в регионе, осетинская сторона в течение длительного времени сохраняет в Пригородном районе чрезвычайное положение.

При этом идет интенсивное формирование новых военизированных подразделений, выходящих за штатную положенность: народное ополчение, управление охраны объектов народного хозяйства, республиканская гвардия. Принятый 20 октября 1992 г. Закон СОССР «О безопасности» открыто нарушал Конституцию Российской Федерации и Федеральный договор, подписанный руководством Северной Осетии.

Указанные военизированные формирования и правоохранительные органы Северной Осетии проводили военные маневры и учения преимущественно в населенных пунктах с ингушским населением. Трагические инциденты, в результате этих учений, влекли гибель людей только из числа ингушской национальности: за 9 месяцев 1992 г. жертвами разгула осетинской военщины стали свыше 2-х десятков человек. Нас пытаются обвинить в том, что этим преступлениям ингушской стороной придавалась национальная окраска. Однако уместно спросить: на каком основании в течение длительного времени велись маневры и учения именно в ингушских населенных пунктах? Почему жертвами их становились только ингуши?

В руках северо-осетинских военных формирований к началу событий оказалось значительное количество вооружения и техники: 21 БРДМ-2, 24 единицы БТР-80, установки «Гранд» и «Алазань», что подтверждается материалами следствия.

В Северную Осетию, кроме того, шли вооружение, техника и людские ресурсы из Южной Осетии, имевшие опыт боевых действий с Грузией.

Немалое значение в разжигании событий октября-ноября 1992 г. имеют и геополитические интересы России на Северном Кавказе. Они прежде всего связаны с событиями, происходившими в Чеченской Республике.некоторые деятели в Российском руководстве, стремясь удержать Чечню под своим политическим и экономическим прессом, в немалой степени способствовали дестабилизации обстановки в Пригородном районе Северной Осетии. Речь идет о том, что остальные руководители Федеральных органов власти были уверены: Чечня придет на помощь ингушам. Если бы это случилось, то был бы реальный повод говорить о вмешательстве Чечни во внутренние дела Северной Осетии, возникала необходимость применения силы против Чечни, а значит и ее независимости.

Между тем, в Ингушетии после провозглашения независимости Чеченской Республики не были сформированы органы власти. Закон «Об образовании Ингушской Республики» к тому времени не был выполнен. Ингушетия жила без органов власти и без установления границ.

Докладчик говорит, что доведенное до отчаяния беспределом осетинской военщины ингушское население вынуждено было принять меры к защите себя и своих жилищ. Осетинская милиция, ОМОН, народное ополчение, республиканская гвардия в ночь с 30 на 31 октября 1992 г. предприняли попытку разблокирования дорог и физического устранения ингушских пикетов. Осетинской стороной в ходе операции применялась бронетехника и самое современное стрелковое оружие.

Во Владикавказ прибыли заместитель Председателя Правительства Г. С. Хижа, Председатель ГКЧС С. К. Шойгу, его заместитель генерал-полковник В. Н. Саввин. Руководство Северной Осетии затребовало дополнительные воинские формирования, ссылаясь на вторжение ингушей в Пригородный район. Все вышеназванные лица приняли непосредственное участие в уничтожении мирных граждан ингушской национальности.

С легкой руки северо-осетинского руководства почти все население республики было вооружено. Никто иной, как Г. Хижа, дал распоряжение выдать 15 тысяч автоматов и боеприпасов к ним, а также бронетехнику. Дополнительное количество оружия и боеприпасов было выдано МВД СОССР и внутренним войскам МВД России.

2 ноября 1992 г. Указом Президента Российской Федерации в районе событий было введено чрезвычайное положение с образованием Временной администрации.

Совместно с вооруженными формированиями Северной и Южной Осетии внутренние войска МВД России принимали непосредственное участие в расстрелах мирных жителей и тех, кто с гладкоствольным оружием выступил на защиту прав и свободы ингушей.

И это происходило тогда, когда средства массовой информации России утверждали, что в район событий перебрасываются войска с целью разъединения противоборствующих сторон.

Дело в том, что таких сторон в районе событий простот не было. Была одна сторона: вооруженные до зубов осетинские формирования и российская регулярная армия, уничтожающие мирное ингушское население Пригородного района и г. Владикавказа. Повсюду осуществлялось насилие, мародерство, грабежи, взрывы домов, убийства.

Все эти преступные акции совершались по указаниям А. Галазова, Ю. Бирагова, С. Хетагурова, Г. Кантемирова, Б. Дзуцева, С. Тезиева и других.

Жертвами кровавой вакханалии оказались женщины, старики, дети. Убито 434 человека, в заложниках оказалось более 20000 человек, из них судьба около 200 человек по сей день неизвестна. Стерты с лица земли 11 сел, в которых преимущественно проживали ингуши. Свыше 60 тысяч человек вынуждены были покинуть свои жилища, оказавшись в статусе вынужденных переселенцев и беженцев. 90 процентов из них осели в Ингушетии, которая и без того испытывала экономическую и социальную неурядицы в результате долгого безвластия.

Останавливаясь на последствиях событий, докладчик говорит, что в марте 1993 г. в Кисловодске при посредничестве Верховного Совета и Правительства Российской Федерации после нескольких этапов переговоров полномочными делегациями Северной Осетии и Ингушетии было подписано Соглашение, призванное в какой-то мере урегулировать отношения между обеими республиками.

Однако по вине руководства Северной Осетии ни одна из указанных мер не была реализована.

Усилия руководства Республики Ингушетия, посреднические действия некоторых представителей северокавказского региона, вынудили северо-осетинское руководство продолжить переговорный процесс, начатый в Кисловодске. Однако решения, принятые сторонами, так и остались на бумаге.

В целях нормализации обстановки и ликвидации последствий событий Президентом и Правительством РФ были приняты решения, определяющие порядок возвращения в места постоянного проживания беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Республики Северная Осетия и Республики Ингушетия, которые были с удовлетворением восприняты народом Ингушетии и народами северокавказского региона. Согласно этим решениям должно было начаться возвращение депортированного ингушского населения в населенные пункты Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат Пригородного района в декабре 1993 г. своевременное и неукоснительное их выполнение давало возможность ослабить напряженность в осетино-ингушских отношениях, мирного разрешения существующих проблем.

Однако, общественно-политическая обстановка остается сложной. Причиной такого состояния является то обстоятельство, что Законы Российской Федерации, Указы и постановления высших должностных лиц государства, предусматривающие решение этих проблем, не подкреплены силой государственного принуждения и ввиду этого совершенно неэффективны. На территории Северной Осетии эти Законы не имеют никакой обязательной силы, что дало возможность руководству и другим должностным лицам РСО не только не выполнять, но и организовать противодействие их выполнению, вследствие чего в зоне действия режима чрезвычайного положения продолжает сохраняться взрывоопасная ситуация.

Временной администрацией фактически не предпринимается действенных мер, следствием чего явилось невыполнение Указов Президента РФ № 2131 от 13 декабря 1993 г., № 1112 от 30 мая 1994 г. и № 1541 от 25 июля 1994 г.

Ингушская сторона, выполняя требования Указа Президента РФ, к 15 июня 1994 г. подала свои предложения по порядку возвращения и расселения беженцев в местах их прежнего проживания. Однако, руководство Северной Осетии всячески уклонялось от этого и только 26 июня 1994 г. в г. Беслане под давлением Временной администрации и заместителя Председателя Совета Федерации /Р. Г. Абдулатипова подписало «Порядок возвращения и расселения беженцев в местах их прежнего проживания в населенных пунктах Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат» Пригородного района Республики Северная Осетия.

В соответствии с этим документом до 5 июля 1994 г. полномочными правительственными комиссиями Республики Ингушетия и Республики Северная Осетия должны были быть разработаны и утверждены мероприятия и график возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев. Правительственная комиссия Республики Ингушетия 1 июля 1994 г. представила свои мероприятия и график, однако руководства Северной Осетии уклонилось от выполнения этого пункта «Порядка…». В этих целях применялись самые разнообразные средства – срывы и переносы встреч, выдвижение заведомо неприемлемых условий, противоречащих Указу Президента, Конституции и законам Российской Федерации, нарушающих права человека, нагнетание националистической пропаганды в средствах массовой информации. Указ Президента в этой части так и не был выполнен северо-осетинской стороной.

В конце июля 1994 г. Северная Осетия направила Временной администрации график возвращения вынужденных переселенцев в единственное село – Чермен, из четырех населенных пунктов, предусмотренных Указами Президента Российской Федерации. Причем, возвращение беженцев в это село предполагалось осуществить включительно по октябрь месяц, тогда как Указы обязывали вернуть вынужденных переселенцев до 31 июля 1994 г. в четыре населенных пункта.

Необоснованные причины, выдвигаемые северо-осетинским руководством, привели к срыву выполнения вновь разработанного графика возвращения депортированных в свои дома, предложенного Временной администрацией в зоне конфликта на основании Указа Президента РФ от 25 июля 1994 г. № 1541, подписанного в г. Нальчике главой Временной администрации В. Д. Лозовым, Министром РФ по делам национальностей и региональной политике Н. Егоровым, Председателем Правительства Республики Ингушетия М. И. Дидиговым. По условиям данного графика с 1 августа по 15 сентября 1994 г. на первом этапе в четыре населенных пункта Пригородного района – Чермен, Донгарон, Дачное и Куртат должны были быть возвращены 859 семей, однако в результате противодействия Северной Осетии к 15 сентября 1994 г. возвращено лишь 42 семьи.

Это стало следствием того, что власти РСО вместо того, чтобы выполнять Указы Президента и Постановления Правительства РФ, развернули кампанию их дискредитации, активно противодействуют процессу возвращения беженцев.

В процессе противодействия возвращению беженцев осетинской стороной применяются такие антизаконные методы, как запугивание и угрозы возвращающихся в свои дома людей. Следует отметить, что представители Временной администрации при этом не применяют никаких мер, остаются праздными наблюдателями.

Незаконными являются также практика фильтрации возвращающихся в родные места ингушей и требование о необходимости наличия у них прописки.

О безопасности ингушского населенич в Северной Осетии, в частности с. Чермен и пос. Карца, говорить не приходится. За период введения чрезвычайного положения здесь почти ежедневно совершаются поджоги, обстрелы, убийства и захват в заложники ни в чем неповинных людей (захвачено в заложники более 50 чел., судьба многих их них неизвечтна по настоящее время, убито 22 чел.).

Ни в одном случае преступники не задерживаются и не привлекаются к ответственности, а безнаказанность, как известно, порождает произвол.

Далее докладчик говорит, что в Северной Осетии наблюдается по отношению к гражданам ингушской национальности нарушение права на труд, гарантированного ст. 31 Конституции РФ. Все ингуши, работавшие в учреждениях и на предприятиях РСО в нарушение трудового законодательства России, уволены, в случаях увольнения по согласию сторон задерживаются и не выдаются трудовые книжки, до сих пор большинству из них не выдана заработная плата. Ингушей, проживающих в Северной Осетии, не принимают на работу лишь на основании национальной принадлежности.

В нарушение ст. 39 Конституции РФ им также не гарантировано социальное обеспечение, защита материнства и детства, не выплачиваются пенсии по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей.

В заключение докладчик подчеркнул:

— Из сказанного выше можно сделать два однозначных вывода:

  1. происшедшее в октябре-ноябре 1992 г. – это завершение почти полувековой политики геноцида, начатой сталинским режимом, подхваченной после возвращения ингушей на родину руководством Северной Осетии, поощряемой частью руководства бывшего СССР и нынешнего руководства России.
  2. Происшедшее в октябре-ноябре 1992 г. – это самая крайняя и жесткая форма проявления этой политики. Характеризовать ее можно, как убийство части ингушского народа, и этническая чистка территории от оставшихся в живых.

Убийство части ингушского народа – деяние, наказуемое по нормам действующего уголовного законодательства РФ.

Этническая чистка территории – это одна из форм геноцида, характеризующаяся депортацией людей за пределы определенной территории исключительно по признаку их национальной принадлежности.

 

 

(«Сердало» № 39 от 21.09.1994 г.)

 

Вопросы для пояснений:

Из вышеизложенного доклада М-Г. Дзагиева и совместного заседания общественных палат Северной Осетии и Ингушетии остаются неясными и требующие пояснения следующие вопросы:

  1. На чем нашли точки соприкосновения по нормализации осетино-ингушских отношений:

а) На вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов и невозможности совместного проживания с ингушами, утвержденной Верховным Советом 10 ноября 1992 г. и вторым съездом осетинского народа, которые вот уж 26-й год остаются рабочими;

б) На жесткой форме политики Геноцида и этнической чистки по национальному признаку в отношении ингушского народа, изложенной в данном докладе, будучи Министром Юстиции М-Г. Дзагиевым.

 

Общественность Ингушетии, видимо и Осетии, ждет этих пояснений гласно и в доступной форме.

 

         Руководитель пресс-центра                                Хаджимурат Костоев

                    ДСИ «Нийсхо»

Оставить новый комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

© 2018. Республика Ингушетия, Назрань. Мехк-Кхел.
Яндекс.Метрика