Мехк-Кхел

Независимый интернет-портал Ингушетии

Погода

RSS В иностранной прессе

Контакты

  • Электронная почта: mehkkhelonline@gmail.com

Архивы

Ссылки

ГРОЗНЕНСКИЙ МИТИНГ 73-го ГОДА

С течением времени тускнеет память, в еще свежих вчера воспоминаниях, невольно появляются проплешины, заполнить которые, положа руку на сердце, ты бессилен, не подтасовав историю в угоду сегодняшнему дню. Всю жизнь старался идти прямым путем, всегда честным и справедливым. Пока свежая память и ясное сознание, я постарался описать исторический митинг в Грозном который проходил в 1973году, с 16 по 19 января. Он явился примером единения и спаянности ингушского народа.                       

                                  Воспоминания очевидца

Предпосылкой к митингу стали обращения двадцати семи коммунистов ингушей во главе с героем Великой Отечественной войны, Картоевым Джабраилом Дабиевичем к Центральному Комитету КПСС.

Если конкретизировать, этих писем-обращений было два – собственно, письмо самих коммунистов и второе от имени ингушского народа. В обоих обращениях писалось о бедственном положении ингушей, о нерешенных проблемах, как морального плана, так и политического. Эта вторая составляющая была основной, уже из нее вытекали все остальные беды – это нежелание союзной власти справедливо решить вопрос о территориальной реабилитации ингушского народа, небрежное отношение к национальной политике, доминирование в этом вопросе тоталитарного подхода присущего сталинизму.

Первоначально эти письма готовились в строгой секретности, но скрыть что-либо от спецслужб, когда в подобном деле задействованы десятки самых разных людей, было невозможно. Тем более имея такую массовую и разветвленную агентуру стукачей, и провокаторов, что практиковалось со дня основания Советского Союза. Единственным положительным моментом того времени можно было считать ограничение Центральным Комитетом КПСС бесконтрольную власть КГБ. Здесь присутствовала своя глобальная причина, далекая от ослабления тоталитарного режима внутри страны. СССР старался выйти на широкую политическую арену. Уже некоторое время, как готовилось Международное Хельсинское соглашение об ограничении гонки вооружений, в первую очередь ядерных, стратегических ракет. Руководство Советского Союза, в лице Леонида Брежнева, понимали, США и Запад видят в них, как образно окрестили СССР, «империю зла», чтобы сгладить это представление и был сделан легкий косметический макияж политического лица КГБ.

Письма писались и редактировались многими видными ингушами – Идрисом Базоркиным, Ахмедом Газдиевым, Султаном Плиевым, братьями Костоевыми Алиханом и Бесланом. Руководил всей этой работой Джабраил Картоев.

Отвозили письма в Москву две отдельные делегации, обращение от народа, многочисленный десант из сорока семи человек, письмо от коммунистов – пятеро инициаторов-патриотов уже из вышеперечисленных. Эта поездка больше походила на детективный и шпионский спектакль, с мелкими провокациями, желанием спецслужб напугать членов делегаций будущими карами по работе, по партийной линии, с приданием ярлыка антисоветчика и националиста. Но никто из поехавших за справедливостью в Москву, не струсил и не повернул назад. Только Москва ингушских патриотов не ждала с распростертыми объятиями. Эта поездка тема отдельного повествования, сейчас у меня немного иная цель, рассказать о митинге 73-го года.

Митинг был изначально задуман в поддержку, не кучки отщепенцев, как именовали ингушских патриотов средства массовой информации, а чтобы донести до власти, что обращения в ЦК КПСС, это требования всего народа.

В последнее воскресенье перед митингом, 14-го января 1973-го года, житель села Барсуки, Магомед Хабриев, давний друг Картоева по личной инициативе, но согласовав это решение с Джабраилом, на многолюдном базаре в Назрани во всеуслышание объявил:

– Во вторник, шестнадцатого января в десять часов утра надо собраться в Грозном на площади Ленина, перед зданием обкома, там будет вестись разговор про ингушский Пригородный район, возможно, приедут представители центральной власти.

Надо было видеть воодушевление и активность людей. Желание народа, по справедливости решить проблему Пригородного района просматривалось невооруженным глазом, эта активная политическая зрелость ингушей, явилась основным лейтмотивом будущего митинга.

Дополнительно к «базарному» объявлению, стала поступать информация от радиолюбителей, так называемых «радиохулиганов», это были молодые ингушские ребята, развлекающиеся в радиоэфире на низких частотах, слушая западные хиты. На этот раз, ингушские «радиохулиганы» стали дикторами, и час за часом, передавали в эфир короткую информацию о готовящемся митинге и просьбой принять в нем участие.

Шестнадцатое марта был морозным, солнечным днем. Снега в этом году выпало на удивление много. Я с несколькими товарищами из Пригородного района приехал в Грозный на рейсовом автобусе из Орджоникидзе. Рассчитывая на короткий, непродолжительный сход нескольких тысяч сочувствующих, оделся легко, с претензией на моду – осеннее черное пальто, костюм и белую рубашку с галстуком.

Увиденное на площади в Грозном, нас шокировало. Мне никогда не приходилось видеть в одном месте, такого скопления людей. Пятиэтажное здание обкома находилось в тесной осаде. Малочисленные милицейские наряды были бессильны противостоять людскому напору, они быстро рассеялись. У меня создалось впечатление о нереальности происходящего, словно на площади происходили съемки фильма о революции. Все рвались в здание к первому секретарю обкома Апряткину. Но партийный босс вовремя сбежал из комфортного кабинета, словно крыса с тонущего корабля. За время митинга площадь дала этому человеку тройную фамилию – вначале за боязнь появиться перед народом его окрестили Пряткиным, затем за совокупность всех остальных отрицательных черт нарекли Тряпкиным, это имя ему подходило больше всего.

Вот треснуло стекло входной двери, раздались крики сдавливаемых толпой людей. Тут вмешались ингушские старики, они сумели отвести неуправляемую массу людей на площадь, к памятнику Ленина, там находилась стационарная трибуна. Инициаторы митинга из какого-то административного здания принесли и установили на трибуну микрофон и громкоговорители. Начался митинг. Он продолжался в непрерывном режиме с полудня шестнадцатого января до вечера девятнадцатого. Более трех суток полноправным хозяином центра Грозного был ингушский народ.

Для этого климатического пояса десять-двенадцать градусов мороза днем и до двадцати ночью, серьезные холода, тем более, если постоянно находишься на свежем воздухе. К ночи люди стали жечь костры в городском сквере, что находился рядом с площадью. Там строилось новое многоэтажное здание, оно было опоясано строительными лесами, вот этот пиломатериал и послужил отправным материалом для костров. Потом местные горожане, ингуши и чеченцы, стали подвозить дрова.

Первая ночь была самой трудной. Из уст в уста передавались сообщения, якобы из штаба митинга – ночью, усыпив бдительность митингующих, спецназ внутренних войск постарается захватить трибуну с микрофоном и в целом площадь. Поэтому ингушская молодежь всю ночь была на ногах, уступить площадь Ленина грубой физической силе, расценивалось, как слабость и предательство народных интересов. Ребята готовы были умереть, но свой дом, на данный момент он олицетворялся открытой площадкой в центре Грозного, отстоять.

Еще днем я помогал крепить на лицевую сторону трибуны, портреты членов и кандидатов в члены Политбюро. С этой стороной дела я был хорошо знаком, три года моей армейской службы прошли в комсомольской работе, оформление Ленинской комнаты при каждой роте, являлось важным элементом этой службы.

В течение нескольких часов вокруг трибуны сложился свой устойчивый контингент – охрана, контроль за выступающими, с ненавязчивым направлением темы их разговора и многое другое. Мы участвовали в возложении венков к постаменту памятника В. И Ленина. Почти все выступающие обращались к Владимиру Ильичу, как к живому, они были уверены, окажись он при деле, подобных несправедливостей не существовало бы. Простые люди еще не понимали, что выпустившим неуправляемого джина из бутылки, был именно Ленин. Его ранняя смерть и отсутствие информации, в какой-то степени канонизация его образа, создали вокруг его имени непогрешимость и коммунистическую святость, это иконопоклонение держалось долго, вплоть до последнего времени.

Власть старалась неуклюже противостоять работе митинга. На второй день ближе к полудню, с крыши одного из пятиэтажных домов, что окружали площадь Ленина, раздались бравурные звуки какого-то марша. Невесть откуда появившиеся динамики, были гораздо мощнее митинговых, они полностью заглушали речи выступающих ораторов. Это продолжалось недолго, по людской массе на площади прошло движение. К дому, где были установлены громкоговорители побежали с десяток молодых ингушей, они обогнули его, и с дворового фасада по пожарной лестнице поднялись на крышу. Через несколько минут на мерзлый асфальт тротуара с громким стуком упали два динамика. Площадь взорвалась громкими аплодисментами. Митинг продолжался.

Были провокации и другого характера. Вполне респектабельный мужчина средних лет, в каракулевой шапке, отстоял очередь к микрофону и стал говорить. Вначале никто не понял и не придал его словам должного внимания. Но молодые ребята окружавшие трибуну прислушались, их настороженность, за сутки непрерывной работы микрофона, была притуплена, но когда выступающий стал выходить за рамки установленных тем разговора, мужчину резко оборвали, скинули с трибуны и пинками погнали по дорожке сквера, туда, где находились общественные туалеты.

В этот же день, на трибуне появилась стайка красивых девушек – это были студентки Чечено-Ингушского университета. Одна из них выступила от имени всей молодежи Грозного. Она говорила слова поддержки митингующим, о полной солидарности в справедливой борьбе. Говорившая оказалась студенткой-филологом Раисой Хазбиевой, ныне это известная поэтесса Раиса Дидигова и возглавляет Союз писателей Ингушетии. Поддержка и соучастие студенчества, было серьезным стимулом в работе митинга.

За эти три дня, в городе резко сократилась преступность, это по горячим следам отметила республиканская прокуратура. МВД попыталось организовать еще одну провокацию. С этой целью были привезены в Грозный десятка полтора расконвоированных преступников из строгорежимной колонии поселка Алды. Эти горе-зеки в сильном подпитии, попытались дестабилизировать обстановку на площади, но охрана митинга, состоящая из молодых ингушей, быстро разобралась в ситуации и отметелив, как следует, вывезла провокаторов за город и отпустила.

С самой лучшей стороны раскрылись грозненские ингуши и чеченцы. Они трое суток предоставляли митингующим горячую пищу и по возможности место отдохнуть. Я никогда не смогу забыть миловидную женщину ингушку, что пришла к трибуне и обратилась почему-то именно ко мне, со словами:

– Молодой человек, возьми с собой человек десять, и пойдем к нам домой, поедите и отдохните пару часов, в таком авральном режиме, вы здесь долго не выдержите.

Женщина действительно жила неподалеку, у нее оказалась четырех или пятикомнатная квартира. Комнаты были большие, с высокими потолками и богатой обстановкой. В зале был накрыт огромный стол, словно в праздник разговения мархаж. Нас оказалось восемь человек, мы нерешительно топтались у двери, от нас пахло гарью костров, лица были закопчены, на мою белую рубашку было страшно смотреть. Мы тщательно умылись в ослепительно чистой ванной комнате. После позднего ночного ужина, хозяйка квартиры принесла пижамную куртку и протянула мне:

– Временно переоденься, я постираю рубашку, пока вы отдыхаете, она высохнет. – В ее голосе и взгляде было столько восхищения и сочувствия, что нам становилось неловко, эта женщина нас идеализировала, а мы были самыми обыкновенными.

Мы с товарищами кто где примостились, не снимая верхней одежды. Мне достался диван, покрытый белоснежной простыней, на все мои уговоры убрать это покрывало, женщина только отмахивалась:

– Перестаньте мальчики, это такая мелочь, если сравнить с тем, что вы делаете. – Я только положил голову на подушку и уже глубоко спал.

Меня, легким толчком разбудил товарищ, я по привычке посмотрел на часы – мы проспали три с половиной часа. В голове была удивительная ясность, а в теле бодрость. Было раннее утро, мы быстро перекусили горячим завтраком. Я надел чистую, выглаженную рубашку и поблагодарил гостеприимную хозяйку. С тех пор прошло сорок два года, я забыл ее имя и фамилию, но свежо в памяти ее доброе участие, и стоп-кадром запечатлелось в сознании прекрасное лицо этой ингушской мадонны.

Митинг жил своей неповторимой и удивительной жизнью. За почти, что шестидесятилетнюю историю Советского Союза прецедента этому митингу не было. Выступление донских казаков в 62-ом году было потоплено в народной крови. Те события, происшедшие в Новочеркасске, были строго засекречены, только скрыть подобную масштабную карательную операцию, власть оказалась бессильной. Подробности этого злодеяния просочились в народ и дали определенный резонанс.

Грозненский митинг проходил по выверенному сценарию ингушских патриотов под руководством Джабраила Картоева. В дневное время участников митинга бывало, по определению самих специалистов МВД, не менее двадцати пяти тысяч человек, нам хорошо известна тенденция этих людей, принижать то, что хорошо нам, и возвеличивать наше отрицательное. Отсюда логический вывод, участников митинга было на порядок выше.

Поздно вечером девятнадцатого января, по настоятельной просьбе первого секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС Апряткина к митингующим обратился Джабраил Картоев на ингушском и русском языках:

– Дорогие братья и сестры, спасибо за участие в этом митинге, вы своим присутствием показали всему миру, что ингушский народ жив и борется за свои права. Наши справедливые требования дошли до нужных адресатов, я прошу митинг разойтись. С этого момента все происшедшее на этой площади будет только во вред нашему делу.

Митинг быстро распался, площадь покинули тысячи людей. Я поехал в один из районов Грозного, где жила моя тетя, сестра отца. Мой кузен, в честь благополучного исхода митинга зарезал барана и прочитал мовлид.

Наутро я засобирался домой, но прежде решил побывать на месте трехдневного митинга. Все прилегающие к площади улицы были перекрыты солдатами внутренних войск. Они никого не досматривали, пеший человек мог свободно проходить куда желает. На самой площади шла генеральная уборка, десятки дворников чистили и подметали территорию. Встретил знакомого парня, от него узнал, что на площади Ленина дежурили, вопреки просьбе Картоева покинуть ее, до трехсот самых твердолобых участников митинга.

Во втором часу ночи их штурмовало специально обученное карательное подразделение. В короткой схватке был убит один из парней, ударом приклада в голову. В одном месте был разоружен наступающий солдат, после чего обнаружилось, что в автоматах спецназа отсутствуют патроны. Над площадью пронесся крик:

– У них в автоматах нет патронов! – Противостояние приобрело некий добавочный импульс – схватка происходила на равных. Но солдаты спецназа все прибывали и прибывали, пока их присутствие на площади не стало преобладающим. Еще через некоторое время, последних участников митинга скрутили и развезли по всем городским отделениям милиции Грозного. Там их фотографировали, как преступников, снимали отпечатки пальцев и вывозили подальше от города и высаживали на пустынное в это утреннее время шоссе М-29.

Этот митинг имел большое значение. Народ понял, что только сообща можно вершить большие дела и добиваться победы. Все участники и организаторы митинга, кто имел несчастье засветиться, были наказаны. Кого исключили из партии, кого лишили работы, но никто из них не покаялся и не признал свои действия ошибочными.

Главный возмутитель спокойствия Картоев Джабраил, был арестован по сфабрикованному делу, и осужден на тринадцать лет. Это был первый шаг в становлении нашей государственности. Мы должны поименно знать народных героев и отдавать им свою память.

Это неотвратимое движение продолжили другие патриоты, в другое, отпущенное Всевышним, время.

Кант Малусси

 Сентябрь 2015 год

Оставить новый комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

© 2018. Республика Ингушетия, Назрань. Мехк-Кхел.
Яндекс.Метрика